плеер в блог
рейтинг треков
prbn

Интервью с группой "Библиотека Просперо"

Месяц назад в киевском клубе "Бинго" состоялся концерт посвященный дню рождения интернет-порталов УТМ и Муз-Просвет. Что там и как прошло - дело уже прошлое, но не покривя душой скажу, что одним из наиболее ярких и запоминающихся моментов того вечера было выступление группы "Библиотека Просперо". Сложная, многогранная музыка, глубокая, проникновенная лирика, свобода и непринужденность в композиционных построениях... Думаю, лестных эпитетов можно подобрать еще очень много, речь сейчас не о том.
Речь сейчас пойдет собственно о самой группе, причем от первого лица. "Библиотека Просперо", а именно, Юрий Самсон, Максим Захаров и Дмитрий Ляписа согласились рассказать о себе и своем творчестве читателям Муз-Просвета, за что мы им очень благодарны - ведь рассказ получился по-настоящему интересным.

1. Ну, начнем с вопроса, который возникает самым первым при знакомстве с вашим коллективом. Название – у многих оно ассоциируется с революционным героем детской книжки «Три Толстяка», на деле же, название взято из Шекспира. А что вы сами вкладываете в него? Какой ваш личный смысл скрывают слова «Библиотека Просперо»?

Юрий Самсон. Для корректности: сначала из Гринуэя. Я смотрел короткометражку «Прогулка по библиотеке Просперо», римейк этого (одного из любимых) режиссера на собственную картину «Книги Просперо», в свою очередь снятую по пьесе «Буря». Пьеса не из самых популярных у Шекспира, то ли по причине не-хитовой тематики, то ли еще по каким-то (в частности, его подозревают в расизме – отношение Просперо к Калибану только как к рабу напоминает отношение большинства европейцев к аборигенам новых земель, это ведь эпоха Великих географических открытий). Просперо занимался магией при помощи своих книг и собрал в своей библиотеке сущностей – реальных и мифических, прямо или косвенно связанных с водой, дабы силами воды овладеть и совершить в итоге акт восстановления справедливости. И в «Прогулке...» я вижу шествие героя среди нимф, Ноя и Сциллы, Харибды и аргонавтов, Архимеда и Семирамиды, пиратов и т. д. Музыка Филиппа Гласса, тоже одного из любимцев. Итак, подразумеваемый мною смысл этого названия заключается в призыве и укрощении буйствующих сущностей, кропотливой работе с ними, взаимодействии дикого и благородного. Вообще идея доскональности. Идея пересчитать листья на дереве, учитывая изменчивость жизни. И в то же время эстетическая грань, излом, сосуществование красоты и уродства. При этом не забывая о том, что «...мы созданы из вещества того же, что наши сны. И сном окружена вся наша маленькая жизнь». Просперо.

2. Страна должна знать своих героев. Вкратце расскажите о себе – кто входит в группу, есть ли среди вас однозначный лидер, кто и как попал в коллектив?

Ю. С. Про страну и героев лучше не буду, не всегда понимаю свою страну и ее идолов. Шутка. Я попал в этот коллектив с рождения, он есть моя плоть и кровь. Костяком является, как увидел нас один художник, эдакая «еретическая троица»: Максим Захаров (саксофон, перкуссия, деревянные духовые, акустическая гитара), старожил проекта, с которым мы играли вместе еще до того, с которым затевалась и Библиотека; Дмитрий Ляписа (ф-но, синтезаторы, перкуссия, духовые), пришедший позже всех, самый молодой и бесконечно талантливый; и ваш покорный слуга, Юрий (гитары, флейты, лирика, разное). Одно время играли со скрипкой, позже с басом, теперь по возможности в выступлениях и записях участвует Виктор Антончик (баритон-сакс, труба, цинк), человек, который есть целый мир, и, кстати, с его музыкальным театром мистерий "Virginalis" мы сотрудничаем всем составом. С Виктором познакомились в Киеве, сами приехали из Новой Каховки.

Дмитрий Ляписа. Скажу лишь, что весь мир в корне сформирован на рядах случайностей, и, не произойди цепи несвязных событий, не осознал бы я наибольшей ценности моего существования.
Музыку пишем коллективно, но естественно наивысшей иерархической точкой является Юрий Самсон, как основатель проекта, автор текстов, и т. д.

3. Украина – страна более чем музыкальная, есть очень много талантливых коллективов, бесспорно. Но вы во многом отличаетесь от стандартной около-рокерской связки, которую можно повсеместно встретить у нас. Как случилось, что вы играете именно в таком составе? Был ли кто-то инициатором сбора такого состава или же все сложилось само собой?

Ю. С. Библиотека Просперо открытый проект, и сотрудничество с другими музыкантами, литераторами, проектами предполагалось изначально. Люди менялись, с кем-то мы работаем и сейчас, будь то на уровне студийных поисков, общих идейных разработок или вообще отдельных сфер деятельности (кино, живопись). В основном концертном виде нас трое, и этого достаточно. Отбирались сами собой люди, а не музыканты. Иногда слушателей состав озадачивает, ведь нет у нас, к примеру, привычной ритм-секции. Но, с другой стороны, сколько рук нужно шаману, чтобы работать с бубном? И когда нужен акцент на ритмике, любой из нас садится за барабан. Сейчас мы расширяем спектр звучания в области применения синтезаторов и эффектов. Но не исключено, что состав будет меняться, пусть и в случае конкретного выступления, ведь в 2000 году мы играли на одном из первых концертов только вдвоем с пианисткой, и этот вариант тоже в силе.

Максим Захаров. Я всегда хотел играть в группе с нестандартным составом. Хоть и не берусь утверждать, что из модели «гитара-бас-барабаны-вокал» люди выкачали все, что смогли, конечно нет (взять хотя бы тот факт, что прогресс влияет на звук).
Но мне кажется, что с нашим подходом руки больше развязаны. А если учесть, что любой из нас играет не на одном инструменте, и даже не на двух, то вообще приходишь к выводу, что мы просто не имеем права заморачиваться на каком бы то ни было стандарте, а творить, пока есть силы и вдохновение и созерцать путь своей творческой градации.

4. Каким вы видите слушателя БП? Что для вас самое важное в публике, приходящей на концерты, в людях приобретающих ваши диски?

Ю. С. Внимательность. У нас в музыке, в текстах, в оформлении дисков заложено немало символов, образов, которые важны для понимания общей мифопоэтической картины.
Способность к вовлеченности в процесс, к сопереживанию; это все части одного целого, как арии и речи в античной трагедии, где нагнетание ситуации после разрешалось посредством катарсиса. Слушатель мог пережить целую историю из жизни богов, и выйти из театра человеком с измененным сознанием, или, по крайней мере, совершить в себе какое-то открытие.

Д. Л. Чтобы слушатель внимал и проникался происходящим, чтобы он не созерцал, а, скорее, участвовал, чтоб возникал обоюдонаправленный обмен энергией посредством звука. Остальное не имеет ни малейшего значения.

М. З. Да пусть это будет кто угодно! Дизайнер, слесарь, политик... Важно умение этого человека ощущать, понимать, чувствовать. Как бы это банально ни звучало: важно умение воспринимать наш месседж...
Если что-то рождается внутри слушателя... Если в душе происходит какой-то экшн, вот это оно!

5. Библиотека Просперо – это концертная или студийная группа? Что для вас более приоритетно?

Ю. С. Мы называем свой жанр краутроком. Пусть это во многом и просто условность, но нам близок именно подход этих немецких групп конца 70-х как к концертной, так и к студийной работе. Концерт важен как чистое камлание, которое не повторяется, которое или произошло, или нет. В этом отношении ловится нужная линия прямо здесь и сейчас, и если она не найдена – в тембральном, эмоциональном, мистическом смысле, то ничего не произойдет. Это предполагает много импровизации, «нащупывания» нужных вибраций, это вполне грубый, но изысканный подход. К студии мы относимся тоже как к инструменту, на котором можно импровизировать. В данном случае творческую часть выполняют и люди, занимающиеся звуком. Пишем многое спонтанно, исправляем только драматически важные эпизоды, если они не удались, почти ничего не «приглаживаем», стремясь отчертить процесс записи таким, каким он был. Разница для меня в том, что запись возможно повторить, а сыгранный концерт нет, да и то: все артефакты, проявившиеся в процессе фиксации материала неповторимы, будь то скрип педали или дыхание, а в какой-то момент запись вообще начинает жить как-то по-своему. В студии есть простор для использования новых инструментов и технологий, чем мы и пользуемся. Говорят, что на выступлении мы сильно отличаемся от самих себя в записи, но я не вижу в этом ничего плохого. Кстати, завели традицию периодически выпускать концертные диски, они могут лучше показать постепенные изменения в звучании группы. В общем, я никогда не разделял эти процессы, интересно делать и то, и другое. От себя добавлю третий вариант – репетиционный. Виктор Антончик как-то назвал репетицию концертом для неба. Разве не так?

М. З. Очень хочется сказать, что приоритетны выступления, но язык не поворачивается.
В мире мало что сравнимо с ощущениями, которые испытываешь на сцене (по крайней мере для меня), но в работе в студии присутствует своя аура, свое шаманство... Есть группы, которые обходятся без того или другого... Но не мы.

6. Какими на ваш взгляд должны быть отношения музыкантов внутри проекта? В какую сторону смещен баланс между личным и профессиональным в БП?

М. З. Опять буду банален: группа – та же семья. А какие отношения должны быть между супругами, чтобы благополучно вместе встретить старость и умереть в один день – общеизвестные истины.
Взаимоуважение, точки соприкосновения (духовная близость) и дружба. Это все.
Что же касается профессионального, тут я просто умею делать то, что нужно «общему котлу». В мире есть множество, скажем, очень хороших оркестров: симфонических, эстрадных, камерных... Вряд ли я со своим уровнем подошел бы кому-то из них. В то же время сомневаюсь, что кому-то из участников этих коллективов было бы интересно и приемлемо играть с нами. Вывод: каждый находится там и тогда, где и когда нужно.
А в какую сторону смещен баланс между личным и профессиональным, я затрудняюсь ответить.

Д. Л. Если речь об абстрактном понятии проекта, то каждый коллектив формирует свой микроклимат, и если он налажен достаточно плохо, то команда в какой то момент начинает переживать метаморфозы, либо же совсем прекращает существование. Ну уж если говорить о БП, то работа строится на достаточно неотдаленных векторах восприятия музыки, на взаимовосприятии идей, что является, на мой взгляд, ключевым моментом в создании коллективного продукта, жаль, временами гармония терпит рассыхания, обусловленные «земными» вопросами. Но забросайте меня камнями, если бывает иначе?!

Ю. С. Бывало всякое. Кровные обиды, вселенский экстаз, рабочая рутина и беседы до утра при опять-таки прослушивании десятков часов музыки. Восторг после концерта или удачной студийной сессии и одалживание друг у друга на автобус. Уже никто из нас не ощущает себя... полновесно, что ли – вне этого процесса. Индивидуальная свобода, человеческая и творческая, в контексте общеизбранного пути развития. Большего сказать не могу.
А вот кто такой профессиональный музыкант, я сам хотел бы знать. Оркестровый, после консерватории? Или просто тот, который музыкой зарабатывает деньги? Мы ведь ни то ни другое. Выходит, что это не имеет отношения к Библиотеке, у которой самое большее бывает четыре или пять концертов в год. Я бы сказал, что музыка – это и есть наше личное, это свобода поиска и познания.

7. Ваша музыка – довольно сложная и многоуровневая, а профессионализм исполнения вызывает уважение. Есть ли у участников проекта музыкальное образование? Какими путями вы пришли в музыку?

М. З. Спасибо! В детстве я занимался два года в музыкальной школе по классу гитары. Бросил музыку, не понимая, что просто гитара – не мой инструмент.
Вернулся к музыке уже после окончания общеобразовательной школы. Сначала освоил сопилку, чуть позже саксофон.
Самообразованием продолжаю заниматься и по сей день.

Ю. С. У меня семь классов музыкальной школы по классу фортепиано. Позже начал учиться играть на гитаре. Уже лет в 20 появилась флейта, именно в период увлечения Jethro Tull, нашел учителя, стал заниматься. Где-то на этом периоде собралась наша первая группа – «  Челюскин-Land ». Мы переиграли в ней много чего, условно я называю этот жанр арт-роком с явным психоделическим аспектом. Просто как дань любимцам того периода, да и не только того: Doors, Led Zeppelin, King Crimson, Joy Division, Velvet Underground, Sonic Youth, Can, - в общем масса музыки, масса литературы, своего рода хиппи-панковская община. Эдакий ликбез и поиск своего голоса. Тогда мы и познакомились с Максимом, играли вместе в «Челюскин...». Позже все изменилось, группа расклеилась, стали появляться новые наработки, новая музыка. Появилась Библиотека Просперо.
У Дмитрия за плечами музыкальная школа, тоже класс фортепиано; Егор Летов, дворовая панковская школа игры на гитаре – тоже своего рода община более современного образца – а также много фантазии и способность схватывать на лету все самое ценное и интересное в музыке. Сейчас вполне успешно осваивает тубу, уже используем ее в записи.

8. Что вдохновляет вас на создание музыки? Есть ли бесспорные авторитеты среди коллег-музыкантов? Насколько вас интересует чья-либо музыка, кроме своей, естественно?

Ю. С. Музыка, поэзия интересует настолько, насколько вообще это может интересовать параноика, пытающегося найти что-то великое. С одной стороны ты осознаешь, что мир дробится и сохнет, все пророки и чудеса сгинули, человек, как и предсказывалось, полетел, опираясь на силу своего разума, и разум этот скоро, похоже, начнет удовлетворять даже его низменные потребности. А потом вышвырнет за ненадобностью. С другой стороны, хочется верить, что эти важные вещи ушли еще не так далеко и возможно еще увидеть их отблеск, уловить этот запах. Хочется думать, что понимаешь, куда именно они ушли – в созвучия, в ароматы, шелест листьев, в бездумный шепот. В общем, уважаемые мною музыканты так со мной и остались как люди, которые думали, что знали, куда это все ушло. Но сейчас я меньше слушаю музыки, в частности новой, просто такой период – Current93, COIL, Blixa Bargeld, Гаспарян, Sand, гагаку.

Д. Л. Спектр впитываемого крайне велик, и чем более осознаёшь просторы происходящего в творческом муравейнике, тем больше понимаешь свою ничтожность. Поэтому просторы вдохновения необъятны.

М. З. Чья-либо другая музыка не может не интересовать. Мне кажется, что настоящий музыкант должен быть и меломаном.
Серьезную музыку я начал воспринимать поздновато – классе в 10-м. Сначала это был, естественно, русрок (мы тогда называли это движение «красная волна»). Потом классический рок и модный на то время хард. Позже британская волна: индигруппы 80-х, группы лейбла 4AD, панки, романтики... Далее пошло-поехало. Все, что угодно, включая классику, народную музыку и даже качественный западный поп.
Очень сильное влияние оказал дарк-фолк. Скептики говорят, что в мире уже давно все переиграно и создать что-то новое почти невозможно. С этим трудно спорить, да и стоит ли? Но попробуйте это все объять! Познать! Пропитаться им!.. По-моему, жизни не хватит.
По поводу авторитетов: моим любимым инструменталистом всегда был и есть гитарист U-2 Эдж. Но позвольте мне воздержаться от комментариев по этому поводу. Мне просто нравится, как он звучит и как дружит со своим инструментом.
И еще. Один хороший человек как-то сравнил меня с Колтрейном. Только чу! Я вам этого не говорил и вы ничего не слышали, окей? Конечно же, это сильное преувеличение. Хотя было мегаприятно.

9. Лирика – это аспект вашего творчества, заслуживающий отдельного упоминания. Она достаточно сложна и неоднозначна, и воспринимается скорее на эмоциональном уровне. И все же – какие смыслы вы вкладываете в вербальную часть «Библиотеки»? И что в итоге первично - лирика или музыка?

Ю. С. О смыслах я могу сказать только одно: все, что там кто-либо находит, находит сам и для себя. Некоторые вообще утверждают, что музыка в случае Библиотеки выполняет роль обрамления, подчеркивания слова. Я всегда болел текстом как таковым, всегда казалось важным видеть его, читать по нескольку раз, как заклинание, колыбельную. Первое, что написал, было стихотворение. Но тогда мы уже начинали что-то играть, и придумалась к нему музыка. Было неожиданно осознавать, что оно зажило как-то по-новому, как бы проснулось. И вообще был довольно большой период, когда я много слушал бардов.
Для меня музыка монументальна и бесконечна, и может начинаться ни с чего. Лирика часто бывает навеяна образом, событием, впечатлением. Увидел нечто необычное, увидел что-то красивое или уродливое, причем не брутально, а так, легким штрихом – это бывает даже более ярко; или выплыла фраза, словосочетание, закрутилась в голове – вот и пошла история, и не всегда знаю, чем она закончится. А исходя из того, что для аккомпанирования объемному и сложному тексту мне часто достаточно двух простых аккордов, – нужна фактически только аура гармонии, в нее помещается история, как портрет, где герой находится в определенном интерьере или событии – можно сказать о первенстве для меня все-таки слова. Но у нас нередко музыка еще досказывает историю, дописывает картину (как, например, в Саде), поэтому я, пожалуй, не могу окончательно закрыть этот вопрос.

10. Продолжая тему поэзии: как вы относитесь к стихотворному жанру и каких авторов вы предпочитаете?

Ю. С. Разумеется, поэзия для меня – это не только написание в определенной форме и ритме по общему сценарию и с прямой рифмой произведений. Всегда ценил «проклятых поэтов», античную и японскую поэзию. Ну и в целом еще довольно разные авторы: Вийон, Блейк, Сандрар, Буковски, Рильке, Моррисон, Лорка, Бенн, Мандельштам, Стус. Те, у кого сама форма уже льнет к жажде сказать подлинно (не очень прямая цитата из Жана Кокто).

М. З. Я очень люблю Бродского.

11. Со времени выхода альбома «Сад: Звери, Облака и Эхо Ритуалов» прошло уже почти два года. Потому вопрос двойной: как продвигается работа над новыми записями/проектами и как вы лично для себя оцениваете предыдущий студийный опыт?

Ю. С. Я считаю, что мы сделали хорошую, живую работу. Она дышит, пульсирует (когда отвечал на эти вопросы, как раз и поставил в наушниках). Как-то мне представитель одной довольно известной группы включил их новый альбом. Представлено было как «ну, держись!». Слушал я и думал, что все это очень дорого, очень правильно и очень пластмассово. «Сад...» - это первый наш студийный опыт, и тот подход, который мы взяли за основу два года назад, актуален и сейчас. В стадии накопления нынче находится несколько альбомов, хотя, правда, некоторые и по нескольку лет. Одну работу надеюсь закончить к осени, она скорее в духе «Жертвы Nimis Sero?». Да, и фактически готов концертный диск «Цветом винограда», осталось понять оформление (играет «Лилия»; да, действительно неплохо).

М. З. Пиши бы мы «Сад...» сейчас, бесспорно все было бы по-другому. Признаюсь честно: я его больше не переслушиваю. Пока. Но для меня этот альбом как первая любовь, которая не забывается никогда. Вторая, третья и т. д. тоже не забываются, но первая есть первая.

12. О работе на сцене: что это для вас? Есть ли какой-то продуманный имидж, модель поведения или же вы предпочитаете оставаться такими же как и в жизни?

М. З. Да нет! На сцене не может быть как в жизни. В жизни мы все циники («все» - я имею в виду вообще всех людей, чего греха таить?). Мы часто бываем фальшивыми, натягиваем на себя по сто масок на дню, говорим неправду, показываем зубы... И все только для того, чтобы выжить, сохранить подобие независимости, обусловленное обществом, модой и мэйнстримом, либо просто жить как можно комфортнее.
На сцене все совсем не так. Там все по-честному. Там даже лажа по-честному. А иначе и быть не может. Разве реально выдавать соло, а про себя думать: «Да вы все козлы, мать вашу!»? Лично для меня – нет.
Для меня сцена – это святое место (да простите мне мой пафос!). Там происходят ритуалы. Ритуалы очищения, если хотите.
И нет никакого продуманного имиджа. Разве только стараюсь одевать что-нибудь, что не ношу в повседневности. А модель поведения... Да я просто тащусь от того, что делаю и наблюдаю этот пресловутый дзен – миг между прошлым и будущим.

Д. Л. Драматургии достаточно в музыке и текстах, отсюда теряет смысл подчеркивание атмосферы таким менее значимым штрихом, как имидж. Если и присущ некий штришок, то скорее показывающий минимализм фактора. Гротеск в корне противоречит идейности творчества.

13. Вы помните первый выход БП на сцену? Каким он был? Чего вы ожидали и что получилось в итоге?

Ю. С. Впервые под названием Библиотека Просперо я выступил в 1998 году один, спел несколько песен под гитару на концерте в Новой Каховке. Но считаю более важным концерт 2000 года в Одессе, под эгидой радиопередачи «Атмосфера». Организовывал такие «атмосферовские вечера» ее ведущий Дмитрий Веков, с которым с тех пор мы дружим и довольно плотно сотрудничаем, как, собственно, и с созданным им лейблом Cardiowave. Запись с того концерта стала первым релизом Библиотеки на независимом киевском лейбле Quasipop, а его шеф Эдвард Эсс есть саундпродюсером, а зачастую и участником проекта. Играли мы вдвоем с пианисткой программу Martyr, ставшую знаковой для меня и для многих людей, с которыми мы с тех пор близко знакомы. Она стала своего рода ключом для открытия общих мифопоэтических и эстетических построений.

М. З. Я прекрасно помню свое первое появление на сцене в составе группы. Это был фестиваль авторской песни в нашем родном городе Новая Каховка. Выступали барды и несколько акустических коллективов, в том числе Библиотека. Как то он назывался... «Таврійське джерело», если не ошибаюсь. Это был сентябрь 2003 года. Мы отыграли «Богиню», «Ночь. Тени и Время» и «Голод». А на следующий день в гала-концерте – «Бездну». Страшновато было тогда на сцену выходить, я лет пять этого уже не делал. Естественно, очень хотелось понравиться слушателю и быть отмеченными жюри. Собственно, так оно все и вышло. Мы заняли 3-е место и были награждены дипломом и призами. Мелочь, а приятно. Было.

14. Какие перспективы открываются сейчас для «Библиотеки Просперо»? Чего бы вы хотели достичь – в далеком и не очень будущем?

М. З. В далеком и не очень будущем я бы хотел играть в группе «Библиотека Просперо».

Ю. С. Идей, как всегда, хватает. Сводим новый, весьма необычный (не очень песенный и очень импровизированный) альбом. Накапливаем еще один, более «роковый», но не более простой. Скоро будет готов концертный диск. Наш общий друг из Каховки, Леонид Лиманенко почти закончил свой, второй уже альбом, и предложил мне записать к нему несколько вокальных партий. Мне так понравилась музыка, что и от себя появились тексты к некоторым вещам. Так что к концу осени стоит ожидать результатов. Планируются концерты под эгидой Cardiowave в Киеве, Одессе, а в будущем и в России. Давно уже предполагалось попасть к северному соседу, тем более, что Библиотека Просперо в основе русскоязычный проект. Есть много задуманного, но жизнь учит быть осторожным с планами, потому если из всего удастся совершить хотя бы часть, то уже хорошо. Перспективы, в сравнении с новокаховскими, конечно изменились, но и проблем достаточно. Не совсем понятно с репетиционной базой, хотелось бы иметь постоянную точку. Да и концерты происходят по большей части в Одессе, нас уже считают одесской группой. Киевские клубы, видимо, по причине малой «раскрученности» бренда, не очень реагируют на промо-диски Библиотеки. Но в целом движение есть, есть люди, которым это нужно, есть большое желание заниматься именно музыкой.

15. Ну и традиционно в качестве итогового вопроса: чего бы вы пожелали своим слушателям и нашим читателям?

М. З. Будьте искренни и открыты. Не со всеми, конечно. С теми, кого выбираете.
Спасибо всем!!!

Ю. С. Бдительности. Осознания себя как конечной (в смысле, смертной) величины. Решительности.

 

Володимир Кузнєцов
20.07.2007

Наверх